Настоятель и медведь. (Из летописи Хутынского монастыря )

Стукалов Александр Автор: Стукалов Александр
Опубликовано 5 янв 2015 в 00:31
395 просмотров

11 голос

Главным источником существования очень бедного Хутынского монастыря были хорошие пастбища,пожертвованные обители соседним боярином. Земли тогда у всех было вдоволь, и иноки долго придумывали, что предпринять им относительно этого достояния,чтобы извлечь наилучшую пользу и порешили завести овец. Шерсть с них давала все нужное обители: и одежду братии, и доход от продажи излишков.
Но вот в соседнем лесу поселился медведь и стал жестоко обижать бедных иноков, похищая их овец. Не смея сами ничего предпринять, послушники-пастухи не раз докладывали о чинимых медведем обидах настоятелю. Но старец настоятель почему-то медлил с каким-либо решением насчет обидчика, говоря что, мол, и медведю надо же что-то есть. А у последнего от безнаказанности разрослась алчность,так что на опушке леса стали находить уже овец не только несъеденных, но почти и нетронутых,а лишь растерзанных. Снова доложили настоятелю.
- Э, это уже озорство. Ради потехи губить не позволю,- проговорил старец и, взяв посох, пошел один в лес.
На следующий день изумленная братия увидела своего настоятеля, идущего из леса в монастырь в сопровождении огромного упитанного медведя. Старец вошел в келью, а медведь лег у крыльца.
- Отче, что же делать с медведем? -спрашивали келейники настоятеля. - Он лежит у крыльца и никуда не отходит.
- Не трогайте его, пусть лежит. Мы завтра пойдем с ним в Москву на суд к Патриарху,- отвечал настоятель.
И на следующий день настоятель, действительно, отправился "пеш" в Москву, а за ним покорно поплелся и монашеский обидчик - медведь. Пришлось, конечно, этим странным путникам проходить и через многие села и деревни, и везде народ смотрел на такое странное явление.
Тогда еще водили по деревням медведей, но те бывали с продернутым железным кольцом в носу и заморены, а этот шел свободно, и такой огромный.
И то диво, что люди страшились медведя крепко, и даже отказывали настоятелю в ночлеге, так как он, боясь, чтобы на улице не убил кто-нибудь медведя, просил и его впускать куда-нибудь, а животные относились к страшному медведю совершенно спокойно.
Собаки даже близко подбегали к нему и обнюхивали его, а пасшийся в пути в поле скот при приближении настоятеля с обидчиком лишь поднимал голову и как бы с любопытством смотрел на диковинное шествие, а затем снова спокойно принимался щипать траву.
Так и добрел хутынский настоятель со своим обидчиком в Москву на Патриаршее подворье.
Он вошел в покои Патриарха прося доложить о себе, а медведь остался у ворот.
Патриарх принял хутынского настоятеля.
- Я к тебе, Святейший отец, пришел с жалобой на нашего обидчика,- принимая благословение Патрирха, сказал настоятель. - В соседнем с нашей обителью лесу поселился медведь и ведет себя непотребно - похищает наших овец больше, чем сьесть может, стало быть, просто ради своей звериной страсти потешается над кроткой Божией тварью. Этого я стерпеть не мог и привел его к твоему Святейшеству на суд.
- Кого привел? - недоумевал Патриарх.
- Да нашего обидчика, владыко.
-Где же он?
- У ворот дожидается твоего суда. Внуши ему Святейший, что такое поведение зазорно для создания Божия.
- Брат, зачем же ты трудился вести его ко мне, если он так повинуется тебе, что прише за тобой в Москву? - сказал Патриарх.- Запрети ему сам.
- О, нет Святейший отец. Что же я такое? Нет запрети ему ты своими святительскими словами не чинить больше обиды неповинной твари. Скажи ему, что озорничать грешно и непотребно.
Патриарх вышел на крыльцо, а хутынский настоятель пошел к воротами через минуту вернулся во двор, сопровождаемый своим косматым обидчиком.
- Вот, Святейший отец, наш обидчик, рассуди нас твоим святительским судом,- сказал настоятель, указывая Патриарху на огромного медведя, стоящего смиренно понурив голову.
Подивился Патриарх такой покорности зверя и обратился к нему, как к разумной твари:
- Хутинский настоятель приносит жалобу на твое зазорное поведение: ты обижаешь бедную обитель, похищаешь ее достояние и позволяешь себе озорство, не пристойное никакому созданию Божию. Отныне, чтобы ты не смел трогать монастырских овец! Господь силен и без этого пропитать тебя.
Суд кончился. Настоятель поклонился в ноги Патриарху и повернул домой, а за ним покорно поплелся медведь.
С этого времени он никогда уже не трогал монастырских овец и в случае недостатка в еде смиренно являлся в ту же обитель, прося пропитание, в которой братия и не отказывала ему.
Все права принадлежат автору статьи.
При использовании материалов с данной страницы указание автора обязательно!